Его лицо было эталоном мужской красоты – превосходная симметрия с печатью первозданности, – но особенно поражали его глаза. То были древние глаза, бессмертные глаза – глаза, которые видели столько всего, сколько нельзя увидеть и за тысячу жизней. Глаза, полные знания, насмешки, озорства и – у Габби застрял в горле ком, когда его взгляд скользнул по ее телу сверху вниз, а затем снова вверх – откровенной сексуальности. Черные как ночь, они сверкали золотыми искрами.

Ее рот раскрылся от удивления. «Но все же, все же, все же, – протестовал ее внутренний голос, – у него глаза не такие, как у Существ! Это не Существо! У тех радужные глаза. Всегда. А если это не Существо, то что же?»

И снова его взгляд скользнул по ее телу, на этот раз гораздо медленнее, задержавшись на ее груди, и беззастенчиво остановился чуть ниже живота. Без тени стыдливости оно развернуло свои бедра – так оно имело более выигрышный вид, – потянулось и стало располагаться поудобнее.

Беспомощно, как зачарованная, Габби проследила взглядом за его большой, смуглой рукой, потянувшейся к выцветшим джинсам. К большому, выпуклому бугру, обтянутому мягкой поношенной тканью. На какой-то миг его рука коснулась плотной выпуклости и потерла ее, и Габби с ужасом почувствовала, как сжимается ее собственная рука. Лицо ее залилось краской, во рту пересохло, щеки вспыхнули огнем.

Внезапно оно замерло, и его нечеловеческий взгляд встретился с ее взглядом. Оно прищурилось.

– Господи, – прошипело оно и поднялось со скамейки одним движением грациозного зверя, – да ты же меня видишь! Ты видишь меня!

– Нет, не вижу! – поспешно ответила Габби. Оборонительно. По-глупому. «Прекрасно, О'Каллаген! Вот дура!»

Сжав челюсти так плотно, что у нее заскрипели зубы, она открыла дверцу машины и нырнула в нее, сама не предполагая, что может сделать это так быстро. Повернув ключ зажигания, она дала задний ход.

И тут она сотворила еще одну глупость – снова на него посмотрела. Она не могла удержаться. Оно просто требовало, чтоб она оглянулась. Оно шло прямо к ней, и в его глазах читалось удивление.